After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Андрей Семенов, 31 January 2017 Политика
А криминал где?
Написать автору

В судебном процессе по делу бывшего  зампредседателя ЗСО Алсу Балакишиевой сторона обвинения предъявила материалы, которые, по ее мнению, являются едва ли не главным доказательством вины Балакишиевой в получении взятки от фирмы «Аякс». При внимательном же знакомстве с ними обнаруживается, что они доказывают, скорее, совершенно обратное. 

Речь идет о беседе Балакишиевой с подставившей ее бухгалтершей фонда «Единая Россия» Еленой Жидовой и разговоре вице-спикера ЗСО с предполагаемым взяткодателем от «Аякса» Артуром Фахрутдиновым. Оба диалога записаны тайно от Балакишиевой, и в конце прошлой недели их расшифровки были выложены в сеть. О первом можно, наверное, не упоминать вовсе, поскольку это невнятное лепетание тогда уже работавшей на органы Жидовой и попытки Балакишиевой, не догадывавшейся, что стала объектом провокации, хоть что-нибудь  из лепетания своего бухгалтера понять.

Разговор с Фахрутдиновым более внятен. Алсу Балакишиева, уже сообразившая, что ее подставили и что против нее начались какие-то действия, успокаивает тем не менее Фахрутдинова, который заявляет, что его обвиняют в даче взятки ей, Балакишиевой, и что «уже возбудили уголовное дело». 

- При чем здесь ты, - говорит депутат, - это против меня, им я нужна, и они придумали эту взятку (разговор передаю в изложении. – Авт.). 

– Но они говорят – взятка, - повторяет Фахрутдинов. 

- Какая взятка? – возражает Балакишиева. – Ты когда-нибудь мне их давал?

- Нет, - отвечает собеседник. – Всегда перечислял в Фонд. 

- Почему сейчас решил наличными? – спрашивает депутат. 

Фахрутдинов изворачивается, говоря, что он ни при чем, что это дело ее и ее окружения, а он страдает, и с ним после этого никто не будет работать.

Алсу Балакишиева начинает догадываться, что их разговор, возможно, записывается.  Спрашивает его:

- Ты что, меня записываешь?

- Нет, не записываю... Со мной не будут теперь работать.

- Почему? – удивляется Балакишиева. - Из чего они делают взятку? Какие я тебе за нее услуги оказывала? То, что помогала фирме получить деньги, которые ей годами не перечисляли, так это моя работа как депутата. Они сняли меня с дистанции (выборной), и для этого потребовалась вся эта история. А вы с Жидовой меня топите. Я ее (Жидову) буквально не узнаю, сейчас она натуральный мент, а ведь я ее подобрала на работу почти что с улицы, она ела со мной с одной ложки, все обо мне знала и такое со мной сотворила!

- Ну, предают всегда свои, - философски замечает Фахрутдинов. 

По тому, как он лавирует в этой беседе, впрочем, заметно, что некоторые из произносимых им фраз адресованы, возможно, специально оперативникам. Разговор постоянно сворачивается на тему взятки, за что его будут–де судить. 

- Суд будет против меня – не против вас, - говорит Балакишиева. – Сейчас вы с Леной все сделали, чтобы все было против меня.

- Это не я все делал. Не надо меня обвинять, - обидчиво замечает Фахрутдинов и произносит, похоже, одну из тех кодовых фраз, предназначенных организаторам провокации:

- Все носят. Один я вот попался... Завтра к вам еще кто-нибудь придет, послезавтра еще... Просто я-то тут при чем?

- А что я должна делать? – задает вопрос вице-спикер ЗСО. – Я должна повеситься? Я с 96-го года в политике, вы мне испортили всю репутацию! Я что тебе плохого сделала?

Дальше «добрый Артур» ненавязчиво советует Алсу Харисовне признаться:

- Может, вам стоит как-то договориться? Штрафом отделаетесь.

Приемчик этот в органах, как известно, в большом ходу. Посочувствовать жертве, склонить к повинной, даже если ни в чем не виноват. Мы, мол, все сделаем, будет только условное или штраф. То есть тем самым Фахрутдинов, на мой взгляд, себя полностью выдал, что и должна была бы понять Балакишиева, но она до последнего сочувствует этому соисполнителю подставы, говоря:

- Это же дело бухгалтерского порядка, но никак не уголовного. Какая взятка?! А  заявление она написала?

- Да, она. Вы во мне не ищите. А то, что я такой потерянный, потому что ситуация тупиковая...

И если вот это хотят представить как доказательство виновности Балакишиевой, то дело, может, следует уже закрыть. Хотя Фахрутдинов и вел диалог с Балакишиевой явно по инструкции силовиков, он, тем не менее, сообщил, видимо, и некоторые достоверные вещи, сказав, что заявление в органы написала Жидова. Перед этим она склонила, вероятно, Фахрутдинова к передаче взноса в партийный фонд наличкой вопреки перечислению. Получив наличку, Жидова четыре дня не приносила ее президенту фонда, так что Балакишиева стала уже в сердцах спрашивать, где деньги. Жидова в эти дни, как следует из логики событий, превращая взнос Фахрутдинова во «взятку», отвезла деньги силовикам, там их заменили мечеными купюрами, после чего, вероятно, Жидова же положила деньги в сумочку Балакишиевой, забрав, по словам хозяйки сумочки, лежавшие в ней обычные купюры. Затем (или одновременно с этим) последовало обвинение Фахрутдинова в даче взятки и его согласие «сотрудничать со следствием». Но меченых купюр, как Фахрутдинов заверил Балакишиеву в этом разговоре, он Жидовой не давал. Словом, как бы намекнул, что главный исполнитель подставы - Жидова, а не он.

Алсу Балакишиева, осознав, что из-за ее намерения избраться в Госдуму ей шьют уголовное дело, да еще по страшной статье, забеспокоилась и стала выяснять у Артура Фахрутдинова и у своего бухгалтера, что же произошло с этими деньгами, которые Жидова где-то четыре дня возила, оформлен ли их приход так, как положено, если не оформлен, надо срочно это сделать, чтобы их не попытались повесить на нее. И тут уж все, что угодно. Возможно, наивность, легкомыслие или сверхдоверие Елене Жидовой, что она могла несколько суток, пренебрегая бухгалтерскими обязанностями, безнаказанно мариновать деньги партийного фонда. Но как ни хотелось бы нам, например, Алсу Харисовну посадить, найти, за что именно, невозможно. Ни в одной из этих двух расшифровок нет ни намека на то, что деньги Фахрутдинов передал ей лично, или что она планировала оставить их себе. Эти же ее разговоры можно назвать как попыткой «развалить дело», так и желанием отвести поклеп - кому как нравится.

Еще одним проколом оперативников стали, кажется, продемонстрированные в  сети кадры видеозаписи, на которых, по уверению обвинителей, Балакишиева отдыхает в кафе в то время, как она находилась под домашним арестом. Эти кадры тоже выложены в сеть, и на них - не Балакишиева. За столом кафе сидит женщина заметно моложе, со светлыми длинными распущенными волосами, спадающими на грудь. Волосы она носит так, видимо, всегда или, по крайней мере, часто, поскольку поворотом головы и одновременно рукой то и дело привычно откидывает их назад. У Балакишиевой такой привычки я лично не замечал, да и свойственно это женщинам именно молодым. В общем, оперативник, которому было поручено выслеживать обвиняемую и ловить ее на нарушении режима содержания, не знал, похоже, как она выглядит. Либо просто все в этом деле выполнялось по принципу «тяп-ляп»: она, не она - сниму и в дело, авось судья не заметит.

Фото: ul-post.ru

 

Написать автору

Отправить сообщение