After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Сергей Гогин, 20 March 2018 Культура
Умные не нужны, нужны - верные
Написать автору

18 марта в Ульяновске состоялся творческий вечер Эдварда Радзинского, который выступил с исторической программой «XX век. Итоги. Некто 1917». Основная мысль этого выступления заключалась в том, что главным революционером в России является сама власть. Радзинский по странному совпадению говорил об этом в день выборов, в тот момент, когда в России закрылись еще не все избирательные участки, и его спектакль послужил своеобразным предупреждением народу и власти. И в этом – гражданский поступок известного писатели и популяризатора истории. 

Эдвард Радзинский первую часть жизни занимался драматургией и театром, вторую часть жизни посвятил истории. В результате он создал уникальный жанр, который можно назвать историческим театром одного актера, в котором он сам – и автор, и исполнитель. Кто сегодня еще, кроме Радзинского, может приковать внимание зала на два-три часа одними лишь историческими рассказами – в одиночку, без декораций и сценических эффектов? Будучи драматургом и одновременно историком, он знает, как извлечь из истории драму и преподнести ее зрителю. Знаменитая интонация Радзинского, поочередно взмывающая ввысь и ниспадающая, его трагические паузы – конечно, от театра, это – художественное средство, но оно очень эффектно и эффективно, оно помогает вскрыть драму и трагедию истории, в особенности отечественной. «Живую историю надо рассказывать живо, – говорит он. – История – это когда понятна драма людей, а не когда история – это политика, обращенная в прошлое, как у нас». 

Радзинский завершил свой гастрольный тур выступлениями в Ульяновске и Екатеринбурге. По его словам, это не случайно: он выступал здесь «в присутствии теней, которые никуда не уходят». В одном случае это тень Ленина, в другом – тени членов убиенной большевиками царской семьи. 

«История – не учительница в школе, она злобный надзиратель, – сказал писатель за день до выступления на встрече с журналистами. – Когда не понимают ее уроков, то страна потом еще 80 лет ходит по кругу, чтобы вернуться в то же самое место. Тогда (в начале прошлого века. – С.Г.) не поняли, что и зачем произошло. И пытаются не понять доныне». 

Россия – исторический второгодник, который не учит жестоких уроков истории. Является ли это особенностью страны или так работает история в целом?

«Это свойство самодержавия,  – отвечает на этот вопрос Радзинский. – Оно уверено: все, что не согласуется с государственной идеей, персонифицированной в самодержце, – это глупость и сумасшествие. Все должны влиться в хор, повторяющий то, что ему сказано: «Прошлое России удивительно, настоящее – великолепно, а будущее – выше всяких представлений». Что страна, где 40 процентов сограждан были рабами,  – светоч цивилизации, которая должна спасти закостенелую Европу, которая давно забыла о рабстве». 

В своем двухчасовом выступлении на сцене Ленинского мемориала Радзинский развернул историческую драму длиной в столетие, из которой видно, что слепая власть была «поводырем слепых, который вел несчастную страну в бездну», что революцию 1917 года подготовили и сделали вместе  власть и народ, когда «великую империю мужик смахнул, как пылинку с рукава».

Радзинский смотрит на русскую историю как бы с высоты птичьего полета и рассказывает то, что видит. И мы вместе с ним видим, что история страны – это хождение по замкнутому кругу «реформы – реакция». Что «реформы опасно начинать, но еще опаснее их заканчивать», как это было в случае с Александром Вторым и последующими царями. Что нельзя законопачивать отверстия кипящего котла, потому что он взорвется. 

Рассказ Радзинского об истории – это прояснение важных исторических параллелей, которые предсказуемо ведут  в одну сторону, к одним и тем же итогам, кажется, ясным всем, кроме самих идущих и ведущих их по наезженной колее. Взять хотя бы правление Николая Первого. Посадил военных на главные посты, те оказались некомпетентны в гражданских вопросах и окружили себя бюрократией, которая размножилась чрезвычайно. Завел тайную полицию, то самое третье отделение императорской канцелярии, руководимое Бенкендорфом, который вел отеческие беседы с деятелями литературы и культуры, подрезая тем творческие крылья. Николаевской России умные  были не нужны, нужны были верные. Несогласные же были убиты, сосланы или объявлены врагами. Император, устранивший свободную прессу, в качестве информации пользовался ложью и лестью подданных, а за достоверной картиной русской жизни обращался к герценовскому «Колоколу». Радзинский считает, что царь-реформатор Александр Второй, готовивший России Конституцию, и позднее Столыпин, автор крестьянской реформы, были убиты при странном попустительстве полиции – потому что их деятельность представляла угрозу самодержавию как институту. 

После периода оттепели и половинчатых реформ в России начинались заморозки. «На морозе прекращается гниение, но зато ничего и не растет», – говорит Радзинский. Однако если не дать свободы сверху, то народ возьмет ее снизу, предупреждает он, но тогда она может прийти в страшном обличье, как в начале века. 

Немолодой Радзинский выходит на сцену и говорит об этом, потому что верит, что слово имеет силу. Нельзя, будучи в здравом уме, не сопоставить его исторические повествования с сегодняшним днем: имеющий уши да услышит. Нельзя, говорит он, превращать историю  в официанта, которая бросается угождать власть имущим, как это происходит сегодня. 

Зрителей в зале Мемцентра в тот вечер было меньше, чем на других концертах 56-го музыкального фестиваля, который проходит в городе. Возможно, причина в случившемся в тот день снегопаде или в огромной усталости людей после организованного волеизъявления. Или в том, что горькую правду о себе и своей стране слушать настолько трудно, что на это способны лишь умные и смелые.

Написать автору

Отправить сообщение